На дворе 1943 год, война в самом разгаре. Гитлеровская Германия, вместо молниеносной победы, о которой так уверенно вещали её военачальники, столкнулась с непоколебимым сопротивлением советской армии и народа. Вместо триумфальных шествий начались изнурительные, жестокие бои, которые постепенно истощали армию вермахта. Госпитали переполнялись ранеными солдатами, требующими переливания крови. Это стало задачей, которую немецкое командование намеревалось решить любой ценой. Идея, родившаяся в головах стратегов, холодила душу — в Ленинградской области, в небольшом поселке Вырица, немцы решили создать детский концлагерь. Привезли туда двести сирот, возраст которых колебался от трёх до четырнадцати лет. У этих детей не было ни родных, ни надежды, только тусклый взгляд и нежные руки, уже умеющие держать в себе страх. Их ждала жизнь доноров, тех, кем пожирающая война пыталась восполнять свои потери. Отношение к этим маленьким пленникам было выверено до педантичной точности. Их кормили ровно столько, сколько необходимо для поддержания состава крови, годного для переливания. Холодная механика цинизма не давала сбоя: дети лишались собственной силы, своей жизни по капле, пока кровью заполнялись пробирки для солдат вермахта. Когда очередной ребёнок становился бесполезным для лагеря — когда из его тела больше нечего было выжимать, его жизнь обрывалась. Но, несмотря на всё это, подростки боролись, как могли. Они знали, что надежды выжить в этом месте нет. Каждая попытка бегства становилась сражением со смертельными ставками. Ослабевшие, истощённые, они всё же пытались обмануть цепких овчарок и выйти за колючую проволоку под прицелами охраны. Но практически каждый раз их судьба решалась заранее.